В контексте все более обширных и непрерывных войн, в то время как все государства на каждой широте готовятся к третьей мировой бойне, капиталистический способ производства, классовая диктатура которого не знает географических границ, повсюду демонстрирует свою истинную природу.

Если, с одной стороны, сегодняшние военные сценарии демонстрирует мизансцену «великих людей», Трампов, Путиных, иранских священнослужителей, предоставляя их публичному негодованию за ширмой индивидуальной ответственности, чтобы скрыть их классовую природу, то с другой, на периферии мира, там, где имена остаются неизвестными, продолжает действовать неизменная и обезличенная разрушительная сила Капитала: адская машина, которая систематически превращает в прибавочную стоимость истребление целых поколений и опустошение территорий.

Доказательством этого является сценарий, который проявляется в большой центральноафриканской стране, Конго, где в течение последних 30 лет – в результате непрерывных внутренник войн между буржуазными бандами – погибло, по некоторым оценкам, около 6 миллионов человек.

Несмотря на многомиллиардную стоимость горнорудного сектора, более 70% населения Конго все еще живет менее чем 2,15 доллара в день. Столица Киншаса растет без меры и правил, концентрируя резервную рабочую силу, человеческую массу, вытесненную из опустошённых войной деревень в ожидании работы.


Рудники

Необходимо сконцентрироваться на ценном – для капитала – добывающем секторе страны, где в непрерывной трагедии рудников ежедневно льется кровь пролетариата, чтобы утолять сырьевой голод капитала. Даже под оболочкой современной техники, зачастую окрашенной в зеленое, цифровое и ответственное, бьётся хищное сердце вечной эксплуатации человека человеком.

Добывающая отрасль Демократической Республики Конго один из самых значительных в мире по своей нынешней и потенциальной стоимости и по своему стратегическому значению, представляя собой становой хребет национальной экономики. Действительно, он дает 95% поступлений от экспорта. Стоимость еще не эксплуатируемых минеральных ресурсов превышает 24 триллиона долларов, безусловно, лакомый кусок для буржуазных грабителей.

Китай является его главным направлением, получая свыше 70% от всего экспорта. Почти вся медь и кобальт, сырой или частично очищенный, направляется в Китай для окончательной переработки. Объединенные Арабские Эмираты представляют собой главный хаб для золота, зачастую поступающего от «кустарной» торговли из восточного Конго, через неформальные каналы через Уганду и Руанду.

В 2025 г. этот сектор дал свыше 40% налоговых поступлений центрального правительства. В последние годы число действующих лицензий на крупномасштабную добычу – определяемую как промышленную – значительно выросло: в настоящее время насчитывается 100-120 таких крупных действующих промышленных предприятий. Контроль над этими шахтами в основном осуществляется иностранными капиталами, с преобладающим участием Китая; здесь работает свыше 200.000 наемных шахтеров.

Существуют также предприятия, которые именуют кустарными шахтами (ASM), составляющие значительное большинство. Число предприятий подобного типа оценивается приблизительно в 3.000, в особенности на востоке страны в провинциях Северное Киву, Южное Киву, Итури и Маниема.

Панорама кустарных шахт представляет собой мозаику противоположных интересов, в которой различные вооруженные банды буржуазии оспаривают друг у друга добычу на шкуре миллионов шахтеров, известных как creuseurs (копатели – французский).

С долей, превышающей 70% мирового производства кобальта, Демократическая Республика Конго обладает контролем над этим важнейшим сегодня ресурсом: мировой рынок аккумуляторов полностью зависит от стабильности провинций Луалаба и Верхняя Катанга, где он в основном добывается.

В эти годы Конго стало вторым производителем меди в мире, обойдя Перу и наступая на пятки Чили. Добыча медной руды почти полностью сконцентрирована в южной части страны, внутри так называемого африканского Copperbelt – Медного пояса – геологического региона, простирающегося от Конго до Замбии.

Золото, напротив, добывается как на таких крупных рудниках как Кибали, на одном из крупнейших месторождений золота в мире, так и на тысячах «кустарных» рудниках в различных восточных провинциях, в числе которых Итури, Северное Киву и Южное Киву.

Имеющие фундаментальное значение для электроники вольфрам, тантал/колтан добываются главным образом в Северном Киву, Южном Киву и Маниеме.

Алмазный рудники представлены в центрально-южной провинции Касаи (Мбуджи-Майи).

Следует отметить быстрое развитие добычи лития с крупными месторождениями, обнаруженными в Маноно, в провинции Танганьика, на крайнем юго-востоке.


Движение 23 Марта

Между концом января и началом марта ряд оползней, вызванных сильными дождями и полным отсутствием армирования в галереях, привел к обрушениям на многих добывающих предприятиях в Рубайе, на территории Масизи, в беспокойной провинции Северное Киву, восточном регионе, расположенной вдоль границы с Угандой и Руандой. Неуточненное число шахтеров, по оценкам более 600, остались заживо похороненными в результате обрушения целых холмов. Рудники расположены в горной местности, где проливные дожди делают почву чрезвычайно рыхлой, превращая тоннели в смертельные ловушки. Это не изолированный случай, 19 июня прошлого года очередной оползень привел к гибели свыше 300 рабочих.

Колтан (колумбит-танталит) добывается главным образом на этих землях, а затем очищается для получения тантала и ниобия, редких переходных металлов, отличающихся высокой температурой плавления, исключительной устойчивостью к коррозии и пластичностью, важными характеристиками для производства миниатюрных электронных конденсаторов большой емкости, используемых в смартфонах, компьютерах, фотокамерах и спутниках связи. Тантал, кроме того, имеет фундаментальное значение для некоторых медицинских протезов, а ниобий является ключевым элементом для специальных сталей и сверхпроводников.

Весь этот регион в настоящее время находится под контролем вооружённого движения повстанцев, получившего название М23, Движение 23 марта, дата соглашения 2009 г., которое, по мнению этих ополченцев, конголезское правительство не соблюдает.

Эта группировка возникла несколько лет спустя, в 2012 г., в результате восстания части конголезских солдат, главным образом этнических тутси. Они заявили, что сражаются с целью защиты своей общины от милиции хуту (ДСОР – Демократические силы освобождения Руанды), еще и сегодня активно присутствующей в Конго, обвиняя правительство Киншасы в предательстве договоренностей, касающихся заработной платы, воинских званий и безопасности их общины.

М23 – это хорошо организованное ополчение, располагающее арсеналом регулярной армии: минометы, пусковые установки, крупнокалиберные пулеметы, устанавливаемые на большие пикапы. Новинкой 2026 г. стало использование дронов-камикадзе и совершенных систем наведения. Они располагают также портативными системами ПВО ПЗРК, делающими рискованными полеты вертолетов ООН и конголезской армии.

В отличие от других военизированных группировок, одевающих гражданскую одежду, солдаты М23 носят униформу, бронежилеты и современные каски, зачастую очень похожие на те, которыми снабжается армия Руанды.

Группировка оккупировала стратегические рудники колтана в мае 2024 г. и консолидировала свою власть, фактически установив параллельную администрацию, введя налоги на добычу полезных ископаемых.

В начале 2025 г. она захватила новые территории, установив контроль над Гомой – столицей провинции Северное Киву – а затем над Букаву – столицей Южного Киву – обе в восточной части страны, недалеко от границы с Руандой. В настоящий момент они контролируют почти все добывающие районы этих территорий, на которых работают десятки тысяч кустарных шахтеров. Вместо прямого управления каждым рудником М23 применяют систему налогообложения шахтеров и посредников. Согласно оценкам, эта система может гарантировать им до 1 миллиона долларов в месяц, делая их финансово независимыми.

Поскольку добытые на этих территориях минералы, классифицируемые как «конфликтные» ("conflict minerals") не могут быть проданы легальным путем, их приходится вывозить контрабандой. Большая часть прибывает в Руанду, где смешивается с местной продукцией и реэкспортируется с руандийскими сертификатами, делая почти невозможным для компаний (таких как Apple, Samsung или Tesla) гарантировать их происхождение (но для этих транснациональных корпораций имеет малое значение, откуда приходит товар и запятнан ли он кровью рабочего).

Из Восточной Африки минеральное сырье отправляется на крупные литейные заводы, сконцентрированные, прежде всего, в Китае, но есть так же в Малайзии и Таиланде. Здесь колтан-сырец расплавляется, а металлический тантал отделяется. Химическая прослеживаемость теряется: однажды вместе расплавленное минеральное сырье, полученное из рудника, контролируемого повстанцами, и сырье из рудника легального становятся неразличимыми.

Согласно эффективной буржуазной бюрократии, существует система сертификации, называемая ITSCI (International Tin Supply Chain Initiative), которая использует tag (этикетки), чтобы отслеживать мешки с рудой из лицензированных шахт. Однако, местные чиновники продают эти этикетки торгашам, и руда, добываемая повстанцами, смешивается на складах с «этичной» рудой.

В январе, вследствие первого обвала на рудниках, поток тантала, называемого душой смартфонов, временно прервался, вызвав взлет цен на 10% за одну неделю, достигнув в феврале 130 долларов за фунт.

24 февраля вблизи Рубайи в ходе атаки конголезских правительственных сил был убит Вилли Нгома, высокопоставленный офицер и влиятельная фигура в М23. Ответом была атака дронов, оснащенных кассетными боеприпасами, против правительственных баз в Кисангани, столице провинции Чопо, и бомбардировка некоторых жилых кварталов Гомы, что привело к многочисленным жертвам среди гражданского населения.


Альянс реки Конго

М23 является частью того, что называют Альянсом реки Конго (АРК), военно-политической коалицией., официально рожденной 15 декабря 2023 г. с объявленной целью свергнуть нынешнее правительство.

Финансирование АРК осуществляется по тем же каналам, что и М23 и, главным образом, базируется на эксплуатации добычи минерального сырья, через введение 15% налога на стоимость добычи колтана.

АРК назначил собственных чиновников и судей в Гоме и на оккупированных территориях, установив фискальную систему, облагая налогами торговцев, рыночные лавки и транспорт, как параллельное государство.

В отличие от первых требований М23, которые носили более узкий характер и были связаны с этническими тутси и соглашениями 2009 г., АРК имеет общенациональную повестку, обвиняя правительство Киншасы в коррупции и требуя создания федеративного государства.

К тому времени, как мы пишем эту статью, Корнель Нангаа, бывший конголезский государственный чиновник, которого центральное правительство клеймит как предателя, ставший одним из лидеров коалиции, заявил, что АРК не признает «Вашингтонские соглашения», подписанные между ДРК и Руандой, до тех пор, пока движение не будет включено в переговоры в качестве прямого партнера.

В этой ситуации «всех против всех» не удивительно, что нынешнее правительство Конго периодически обвиняет соседнюю Руанду в предоставлении логистической поддержки, передовых вооружений и регулярных войск для АРК/М23.

Продвижение М23 превратило Северное и Южное Киву в огромный лагерь беженцев. В первые месяцы 2026 г. на Востоке страны зарегистрировано свыше 250 тысяч перемещенных семей. Многие из них являются «повторно перемещенными лицами», вынужденными неоднократно бежать из-за перемещения военных фронтов.

Кризис преодолевает национальные границы: в таких центрах приема беженцев, как Бусума в Бурунди, ситуация ухудшилась. Лагеря, приютившие тысячи людей, бежавших от военных действий, терзает жестокая эпидемия холеры, и они становятся целью атак дронов.


Драматическое положение рабочих

Произошедшее в Рубайе было предсказуемо. Проливные дожди действовали на почву, терзаемую дикими раскопками.

Шахтеры живут и работают в ужасающих условиях, подавляющее большинство не имеют постоянных контрактов. Еще и сегодня они копают ручными инструментами в узких галереях, лишенных вентиляции, надеясь найти достаточное количество руды, чтобы накормить семью. Тысячи детей используется для проникновения в более узкие подземные ходы. В холмах, испещренных тысячами дыр, часто лихорадочно копают под прицелом винтовок. Когда земля проседает, спасательных команд не существует, и сами же товарищи по работе должны откапывать голыми руками в грязи.

Тот, кто не умирает, погребенным под грязью, страдает от хронических респираторных заболеваний, другие имеют физические деформации, вызванные переноской тяжелых мешков по грязным тропам.

Каждый кустарный шахтер должен платить один налог, чтобы копать, и один, чтобы вынести руду с места добычи. Им остается несколько долларов день, максимум 10! Напротив, однажды включенная через контрабанду в глобальную цепочку поставок стоимость добытого минерала растет экспоненциально, и многие на этом обогащаются.

Чтобы избежать армейских блокпостов вдоль основных дорог, руда переносится пешком через густые лесные заросли к подпольным пунктам сбора. Переход через границу завершает ее путешествие. Благодаря документам контрафактного происхождения, которые объявляют о его руандийском происхождении, минерал «очищается», отвечая буржуазным «строгим этическим требованиям» «зеленой» торговли.

Зачастую споры по поводу собственности на шахты приводят к столкновениям между охраной и даже армией, превращая эти места в поля сражений, в которых убивают оказавшихся в западне рабочих.


На государственных рудниках

В провинции Луалаба, в Южном Конго, находятся шахты, которые контролируют правительственные силы; тем не мнее для рабочего класса сценарий остается неизменным.

Колвези, столица провинции, представляет собой невралгический центр добычи различных минералов, считающихся стратегическими. Здесь почва красноватая, богатая кобальтом и медью, основными элементами для индустрии электромобилей. Неслучайно, что большинство концессий на рудники и промышленные зоны находится в руках китайских компаний. В Китае теперь продается больше автомобилей «с вилкой», чем с бензиновыми/дизельными двигателями.

В ноябре прошлого года в Каландо, в непосредственной близости от столицы, произошла другая драма с рабочими. Среди эвакуированных жертв много незарегистрированных пролетариев, что затруднило подведение окончательного итога. Несмотря на то, что из-за проливных дождей, которые угрожали ее стабильности, шахта была закрыта правительством, тысячи кустарных шахтеров продолжали работать в ней. Правительственные силы (FARDC - Forces Armées de la République Démocratique du Congo – Вооруженные силы Демократической республики Конго) вмешались, открыв также огонь на уровне человеческого роста, чтобы рассеять толпу. Масса рабочих повалила на аварийный мост над глубокой и залитой водой траншеей, который прогнулся, и шахтеры рухнули в грязь и глубокую воду, многие утонули, другие были раздавлены в давке. Правительство говорило о 40 жертвах, но различные местные организации заявляли о гораздо большем количестве пропавших без вести шахтеров. Спасательным операциям препятствовало присутствие военных, которые первоначально запретили семьям доступ в этот район.

Кроме того, обнаружилось, что военные взимали плату за доступ к колодцам, игнорируя запреты на сезонные раскопки. Отсюда возникает ситуация полностью подобная той, в которой находятся шахтеры Востока, контролируемого повстанцами.


Исламское государство

Жизнь пролетариев Конго делают адской также вторжения Исламского Государства.

На Северо-Востоке, в первую среду апреля, жестокой атаке подверглась территория Мамбасы в провинции Итури. Ответственными за нее были повстанцы Союзных Демократических сил (СДС).

Сформированные в 90-е годы в Уганде в качестве внутреннего оппозиционного движения, чтобы затем найти убежище Восточном Конго, сегодня они являются неотъемлемой частью ЦАПИГ (Центральноафриканская провинция Исламского государства), аффилированная с ИГИЛ, от которого она получает финансовую поддержку через сложные сети, проходящие через Сомали, Южно-Африканскую республику, Кению и Уганду.

По меньшей мере 50 человек были убиты в деревне Бафвакоа недалеко от Ниа-Ниа. Нападавшие сожгли десятки жилищ, а также автомобили и мотоциклы. Некоторые были убиты ударом мачете, другие сожжены внутри собственных домов.

СДС не новички в действиях подобного рода также и против рабочих. Несколькими днями ранее, между 9 и 15 марта жестокое нападение на рудники Мучача и Бабезуа привело к гибели более 50 рабочих. Группа завладела значительными количествами наличных денег и золота, предназначенного для продажи на черном рынке.

На совести этой группы только в 2025 г. отмечены в сентябре резня в Нтойо с убийством 72 гражданских лиц, а в июле резня в Команде, в Итури, стоившая 43 жертв.

Не существует связи между СДС и М23, эти два формирования имеют различные «идеологии» и происхождение. Тем не менее, СДС воспользовались вакуумом, возникшим из-за продвижения М23 на юг, чтобы расширить собственные операции, в том числе через убийство гражданского населения в Северном Киву и Итури.

СДС также занимаются самофинансированием через эксплуатацию труда пролетариата на нелегальных шахтах по добыче золота, торговлей древесиной и какао, и обложение налогами местного населения. В настоящее время они контролируют шахты вдоль реки Лоселоссе, на территории Мамбасы (Итури), где взимают плату с шахтеров.

Зачастую он атакуют шахты, не находящиеся под их контролем, чтобы отбирать уже добытое золото.

В первые месяцы этого года произошли жестокие нападения на горнодобывающие предприятия вблизи Луны и Команды, оба находящиеся посреди обширных джунглей, которые облегчают продвижение вооруженных групп и контрабанду минералов в сторону Уганды. Во время этих набегов шахтеры, которым не удалось убежать, были убиты на месте или похищены, чтобы использовать их как рабов в качестве носильщиков или на шахтах еще в большей глубине леса.


Империалистические страны и их горнорудная добыча

Именно в рамках этого сценария, над которым доминирует логика прибыли и который отмечен систематическим варварством, действуют крупные империалистические державы, превращая Конго в одну из главных территорий стратегического столкновения между китайскими и американскими капиталистами.

Китай давно утвердился в качестве главного экономического партнера Киншасы, контролируя от 70 до 80% добычи руды и удерживая в свои руках девять из десяти крупнейших кобальтовых рудников страны.

Боевые дроны СН-4, использовавшиеся в прошлом феврале, чтобы поразить руководство М23 – это обменный товар с Пекином. Тем не менее, если с одной стороны Китай вооружает правительство, то с другой его горнообогатительные заводы, перерабатывающие 70% «критических минералов», поглощают значительную часть колтана и золота, которые повстанцы добывают и доставляют контрабандным путем через Руанду.

Пакт Сикоминес (по названию совместного предприятия с Китаем по добыче меди и кобальта в Демократической Республике Конго (ДРК) – прим. перев.), известный таже как соглашение «Ресурсы в обмен на инфраструктуру», представляет собой монументальное и противоречивое соглашение об экономическом сотрудничестве, подписанное в 2007 г. и многократно пересматриваемое, последний раз в 2024 г. Китайские предприятия взяли на себя обязательства инвестировать 7 миллиардов долларов в дорожное строительство и общественные работы до 2040 г. в обмен на сохранение концессий на медные и кобальтовые рудники. Но именно 1 марта прошлого года правительство Конго потребовало новой технической и финансовой проверки его действительной реализации.

В эти трещины проникает американский империализм, чтобы противодействовать огромной силе Китая в этом регионе, занимая столь же двойственную позицию. Хотя 2 марта министерство финансов Соединенных Штатов наложило жесткие санкции против руандийской армии за прямую поддержку М23, обвиняя ее в подготовке конголезских повстанцев, Руанда осталась главным логистическим хабом также и для минералов, предназначенных для высокотехнологичной американкой промышленности, создавая взаимозависимость, которая препятствовала бы полному разрыву.

Вашингтон давно оказывает давление с целью уменьшения китайского влияния в стране, особенно в добывающем секторе. Открытость по отношению к Западу достигла кульминации в Соглашении о стратегическом партнерстве, подписанном между декабрем 2025 и мартом 2026 г., которое предоставляет американским предприятиям «преимущественное право покупки» на ряд критических активов, среди которых медь, литий и тантал в обмен на военную поддержку и гарантии безопасности.

Следующий сигнал об этой возможной стратегической смене позиции – это недавняя продажа горнорудной компании Chemaf американской Virtus Minerals. Операция по передаче управления одним из крупнейших месторождений кобальта в мире, стоимостью 30 миллионов долларов и плана инвестиций на 750 миллионов, предпочла американского покупателя китайскому. Параллельно продолжается проект Коридора Лобито, финансируемого миллиардными инвестициями Соединенными Штатами и Европейским Союзом, чтобы связать конголезские шахты с ангольским портом на Атлантическом побережье, взамен восточного пути в сторону Китая.

Немногим восточнее ситуация выглядит зеркальной: в то время как Конго, открываясь Вашингтону, пытается уравновесить всевластие Пекина, Руанда пробует все больше интегрироваться с Китаем, пытаясь, следовательно, стать менее уязвимой от американских санкций и политического давления.

Как коммунисты, мы считаем себя обязанными еще раз подчеркнуть, что хроническая нестабильность Киншасы не является препятствием для крупных империалистических держав; напротив, «банкротство конголезского государства» и состояние постоянной войны составляют идеальное условие для нынешнего экономического столкновения. Территорию, раздробленную на «военные вотчины» намного легче грабить чем централизованное государство, которое могло бы решиться на поползновения в защиту экономического суверенитета и потребовать большего контроля над ресурсами страны.

Нынешнее столкновение между Пекином и Вашингтоном, следовательно, следует понимать как конкуренцию за контроль над жизненно важными узлами индустрии будущего. Когда империалистические машины этих держав вынуждены будут прийти к фронтальному столкновению, Конго станет одной из первых его траншей.


Все против всех, но всегда против пролетариев

Если в XIX веке военную и гражданскую промышленность Бельгии короля Леопольда разогревал каучук, то сегодня именно кобальт, колтан и литий задают ритм мрачного танца капитализма.

Трагедия шахтеров продемонстрировала в эти месяцы, что независимо от того, кто контролирует территорию, идет ли речь о центральном правительстве или повстанцах той или иной фракции, жизнь миллионов конголезских пролетариев не имеет никакой ценности для любой из конкурирующих вооруженных сил. Их интересуют только минералы, которые оспариваются между фронтами соперничающих отрядов буржуазии и под давлением крупных империалистических держав.

Так называемый «экологически переход», флагом которого размахивает пропаганда капиталистов от Запада до Дальнего Востока, это ложный и иллюзорный нарратив, зеленый лак, размазанный по разлагающемуся трупу товарного производства. Не существует ничего «чистого» на окровавленной грязи Конго. Каждая «экологически чистая батарея» содержит немного крови и неоплаченного труда африканского пролетария. Здесь также имеет место товарный фетишизм: лежащий на витрине гаджет скрывает жестокость процесса его создания. Детская смертность, увечья, вызванные обвалами в шахтах, респираторные заболевания, спровоцированные пылью, - лишь малая часть цены производства, которую не регистрирует баланс капитала.

В Конго мир – это роскошь, которую рынок не может себе позволить. Десятки вооруженных групп – это порождение различных банд буржуазии, порой являющихся придатками буржуазии сопредельных стран, которые, в свою очередь, являются субподрядчиками крупных империалистических блоков.

Война – это не перерыв в экономике, это сама война. Чтобы удерживать на низком уровне цены на сырьё, необходимо избавиться от цены легального налогообложения и социальной защиты. Каждый снаряд, выпущенный в лесах Киву, снижает цену кобальта в Лондоне или Шанхае.

Никакое «честное правительство», никакая «гуманитарная помощь», никакая «реформа ООН», не сможет спасти Конго. До тех пор, пока действует закон стоимости, Конго будет обречено оставаться рудником мира и могилой своих сыновей.

Поэтому в рамках капитализма конголезский вопрос никогда не разрешится ни в Киншасе, ни в невралгических центрах империализма. Только разрушение капиталистического способа производства в метрополиях Запада и Востока положит конец страданиям и на мировой периферии.

Сегодня рабочий класс в Конго томится и умирает, потому что он изолирован от остальной части своего международного класса. Конголезский шахтер, копающий в грязи, и европейский, восточный или американский рабочий, пленник своего завода, являются частью одного и того же класса, и они восстанут вместе. Если они организуются сначала для своей защиты, а затем для штурма политической власти капиталистов, объединенные единой судьбой: или мировая диктатура капитала или международная коммунистическая революция.